Некоторые старинные профессии дожили до наших дней, некоторые – нет. И с учётом специфики некоторых работ – оно и к лучшему. Например, бурлаки или крючники. Про бурлаков вспоминают чаще, возможно, потому что их тяжкий труд запечатлён на легендарной картине И. Е. Репина. Про крючников пишут реже, хотя их было больше, и работали они не только на Волге.

Востребованных профессий, доступных крестьянам, было не так уж много, и конкуренция была высока. Но были места, где рабочие требовались всегда – например, всевозможные  грузчики, в том числе портовые, ведь товары загружали и разгружали вручную. Работа была сезонной на время навигации. Чаще всего в грузчики шли крестьяне из ближайших уездов, иногда не нашедшие другой работы мещане или отставные солдаты. В Поволжье также работали персы и татары.

Грузчики объединялись в артели. При этом у них было разделение труда. Некоторые грузчики специализировались на переноске брёвен, некоторые возили грузы в тачках (например, кирпичи), некоторые перетаскивали на себе мешки. Последних называли крючниками, и среди них тоже была специализация. При этом в зависимости от местности могли встречаться разные наименования.  Стандартная артель состояла из выставщиков, горбачей и батыря. Батырём чаще всего называли выбранного коллективом старосту. Выставщики подавали грузы со дна баржи и ставили их на палубе на «выставку». Горбачи поднимали груз и несли дальше. Самые тяжёлые грузы перетаскивали ломовики. За сутки каждый горбач переносил в среднем от 200 до 400 мешков. М.Е. Салтыков-Щедрин в «Благонамеренных речах» отмечает, что крючники таскали «пятипудовые тяжести за плечьми». Артели крючников приглашали на работу подрядчики. Деньги за заказ получал подрядчик, который затем рассчитывался с каждой из своих артелей, значительную часть оставляя себе. Между артелями нередко была конкуренция.

Работа крючника даже по тем временам считалась очень тяжёлой. Но, как и работа бурлаков, она хорошо оплачивалась. По этой причине бывает трудно оценить бедность или, наоборот, материальное благополучие этих людей. Единой униформы у них не было, в некоторых случаях они были одеты вполне прилично, где-то описываются голодранцы.  Одевались грузчики за свой счёт и часто сообразно взглядам и доходу своей артели. Многие просто не хотели изнашивать более приличную одежду, поэтому одевали самую простую, да и в других вопросах экономили каждую копейку. Кто-то питался чем попало, а некоторые артели могли организовывать себе приличное горячие питание. Кто-то ночевал, где придётся, а кто-то снимал в городе хотя бы угол. В Рыбинске один пригорок получил названием Вшивая горка. Там было много дешёвых лавочек, работали старьёвщики. Это место было популярно среди бурлаков и грузчиков. В Самаре купец Николай Кириллов построил и подарил городу здание на углу Соборной и Вознесенской, где могли ночевать работавшие в порту люди.

Крючником недолгое время был знаменитый в будущем литератор Владимир Гиляровский. Из книги «Мои скитания»: «В Рыбинске были хозяйские артели грузчиков, т. е. работали от хозяина за жалованье. К хозяевам обращались судовщики с заказом выгружать хлеб, который приходил то насыпью в судах, а то в кулях и мешках. В артелях грузчиков главной силой считались “батыри”; их обязанность была выносить с судна уже готовые кули и мешки на берег. Сюда брались самые ловкие и самые сильные: куль муки 9 пудов, куль соли 12 пудов и полукуль 6 пудов. Конечно, хозяева брали львиную долю и наживали с каждого рабочего иногда половину его заработка… Батыри, конечно, получают больше, а засыпка и выставка (Засыпка — хлеб в кули насыпает, а выставка уставляет кули, чтобы батырю брать удобно.), у которых работа лёгкая — меньше…  Заработки батыря первой степени были от 10 до 12 рублей в день». В его бригаде был налаженный  быт,  питание было хорошим, и имелась общая униформа, включавшая красивую жилетку. С другой стороны литератор отмечал, что в тот 1871 год много его товарищей выкосила холера. Обычный крючник зарабатывал несколько рублей в день, и для крестьянина это были большие деньги. Простой рабочий в столице мог получать рублей двадцать, а в провинции и того меньше. Недолго был портовым грузчиком в Самаре, по легенде, поиздержавшийся в дороге молодой Фёдор Шаляпин. Он быстро смог заработать денег для дальнейшего пути.

Более мрачную картину описал Ф. Арсеньев в исследовании «Рыбинск и его производительные силы в промыслах и торговле»: «Крючники большею частью состоят из крестьян Рыбинского, Мышкинского, Моложского, Кашинского, Гжатского уездов и мещан, отставных солдат и крестьян Муромского уезда, под названием стародубов, которые занимаются собственно погрузкою хлеба и другого товара в барки и прочие суда, отправляемые из Рыбинска к Санкт-Петербургу, перегрузкою из низовых судов и выгрузкою на берег на складку для зимовки... Всего занимаются крючною работою во время скопления каравана тысяч до шести человек. Все они живут по квартирам в самом городе или на пристанях, при которых производятся работы. Грязь, вонючая пища, черное белье с плотоядными насекомыми – неразлучны с их временным бытом».

Как не трудно догадаться, этот изнурительный труд приводил к тому, что люди быстро  теряли здоровье. Производственные травмы тоже были частым явлением. Из наблюдений исследователя К. Головщикова: «Карьера крючников незавидна. Чрезмерное напряжение мускулов, постоянное давление значительной (от 4 1/2 до 12 пуд.) тяжести на все органы человека, беспрерывная трата всех его сил – неминуемо ведут к быстрому расслаблению организма и порождают известные болезни, прямо, по мнению врачей, вытекающие из всех этих причин. Грыжа, потеря упругости в мышцах ног, хронические страдания в спинном хребте и преимущественно в пояснице, на которую при переноске сосредотачивается вся тяжесть, составляют достояние почти каждого крючника и преждевременно делают его существом хилым, дряхлым, не способным ни к какой деятельности. Но кроме этой плачевной будущности, почти общей всем крючникам, они подвержены еще разным случайностям: переломы ребер, падения с ношей в воду с ушибами и увечьями нередко лишают крючную артель одного или нескольких ее членов».

В столице крючники разгружали продукты, соль (о соленосах у меня тоже был пост), стройматериалы и многое другое. Из книги Д. А. Засосова и В. И. Пызина «Из жизни Петербурга на рубеже XIX–XX веков: Записки очевидцев»: «Для выгрузки барж нанимались особые артели каталей, носаков и крючников. Катали перевозили груз в тачках. Для каждого рода груза имелся свой тип тачки: для кирпича — в виде платформы, для песка и угля — в виде ящиков.

Для разгрузки барж с пиленым лесом нанимались носаки, на одном плече у каждого была кожаная подушка. Для разгрузки кулей, мешков и других штучных крупных грузов нанимались крючники.

Как прислуга барж, так и береговые рабочие были крестьяне, их гнала в город нужда. Как-то странно было видеть на наших богатых гранитных набережных бедно, даже рвано одетых людей в лаптях. Свою тяжелую работу они даже не могли скрасить песней — в Петербурге это было строго запрещено, следила полиция. Особенно гнетущее впечатление производили катали: черные, потные, с изнуренными лицами, с воспаленными от угольной пыли глазами.

В начале разгрузки палуба баржи была обычно ниже набережной. Поэтому на подмогу каталю выходил какой-нибудь помощник, как правило, бродяжка с длинным железным прутом с крючком на конце; на подъеме он подхватывал тачку, за что просил на чай. У всех каталей была интересная традиция: уходили они на отдых (и днем, и на ночь), всегда оставляя тачки нагруженными, устанавливая их одну за другой, чтобы, придя, сразу вывезти их. Другая традиция — тачку с грузом толкали вперед, порожнюю везли за собой.

Работа носаков происходила следующим порядком: они выстраивались у штабелей досок цепочкой. Второй поднимал за один конец несколько досок и ставил их в наклонное положение, упирающимися передним концом. Первый подставлял плечо с кожаной подушкой. Затем второй подставлял плечо, третий ему нагружал и т. д. Носаки ловко находили центр тяжести подаваемого груза и переносили его «на рысях». Особенно тяжело было им при сильном ветре — доски парусило, носаков разворачивало.

Когда груз был в мешках, кулях и вообще крупными «местами», работали крючники, таская груз на спине, удерживая его своим крюком, отсюда название «крючник». Работа была изнурительной: у причала часто скапливалось несколько барж, и приходилось таскать груз с пятого-шестого судна, а на берегу укладывать в высокие штабеля. Чтобы скорее справиться с работой, крючники брали по 2-3 мешка на спину, а мешок весил около 4 пудов, кули с солью были в два раза тяжелее. Слышались профессиональные словечки-приказы: “Наливай!” — клади на спину, — двое “наливали” третьему. “Даешь!” — кричит крючник, подставляя спину. Одежда крючников — брезентовая куртка с ватной спиной, спереди карманы, по краям обшитые кумачом, медные тщательно начищенные пуговицы “для форса”.

Все эти грузчики были сезонниками, жили в ужасных условиях, в тесных грязных помещениях, спали на нарах, часто без подстилки. И это после 12-часового тяжелого труда».

Профессия крючника сохранилась и после революции, но со временем прекратила своё существование.